Накануне Дня знаний министр образования Светлана Тренихина встретилась с талантливыми и одаренными школьниками в загородном образовательном центре «Таватуй». Больше часа она отвечала на вопросы, в том числе весьма острые. Светлана Юрьевна похвалила подростков за смелость и неравнодушие.

—У меня в школе всего три часа математики, что довольно мало для подготовки к ЕГЭ, но при этом с каждым годом добавляются уроки по воспитанию патриотизма. Не кажется ли вам, что патриотических мероприятий стало слишком много и это может, наоборот, отталкивать учеников?

— Патриотических уроков и мероприятий в школах точно не слишком много. Во-первых, мероприятия, связанные с более глубоким изучением истории и традиций нашего государства или края, считаются дополнительными занятиями и не входят в учебную программу.

Если у вас мало уроков математики, вероятно, этот предмет не входит в программу углубленного изучения. Больше изучать его можно на технологическом, математическом и IT-профилях.

Кроме того, я много времени преподавала, десять лет работала директором гимназии № 2  Екатеринбурга. Для того чтобы расширить возможности поступления наших ребят, по их запросу мы вводили элементы технологического профиля в гуманитарных классах. То есть самостоятельно добавляли количество часов математики и физики.

Если в вашей школе не слышат ваших пожеланий, у меня возникает вопрос к тому образовательному учреждению, которое вы представляете. Потребность в количестве часов математики, необходимых каждому конкретному ученику, должна быть реализована через индивидуальный учебный план. В школе, которая действительно слышит своих учеников, такую законную возможность, используют.

— Сейчас множество подростков начинают работать уже в 12 лет. Поскольку официально в таком возрасте устроиться на работу нельзя, подростки идут на неофициальную подработку, из-за чего могут столкнуться с несправедливыми условиями труда и обманом. Как вы считаете, нужно ли законодательно разрешить 12-летним школьникам устраиваться на работу?

— Вообще, главная задача старшего поколения — не подстелить вам соломку и решить все проблемы, а сделать вас самостоятельными как можно раньше. Чем быстрее вы встанете на ноги, тем эффективнее сможете обеспечить экономическую безопасность себе и своей семье. Это очень сложно принять родителям, и они начинают думать: «Как мой ребёнок в 12–14 лет пойдёт работать? Неужели я не смогу его содержать?». Однако всё равно существует государственная политика по созданию мест, где подростки могут попробовать вкус реальной экономики, заработать первые деньги безопасно и под присмотром профессионалов. Это абсолютно правильный путь.

Таких мест не так много, и они точечно обсуждаются на встречах органов исполнительной власти с представителями бизнеса и не всегда то, что предлагают, например, заводы, реально используется ребятами.

Но я глубоко уверена в том, что в основе любой интересной и перспективной карьеры должны лежать труд, системность и погружение в отрасль с самых низов. В 19 лет я пришла работать в школу вожатой. У меня не было педагогического образования. Но я получила первый опыт и убеждена, что доверие и глубокое понимание того, как работает та или иная отрасль, должны строиться на собственном опыте, а не на книжках.

— В Свердловской области на уровне некоторых школ существует практика принуждения к написанию ВсОШ. Школьные учителя зачастую заставляют участвовать в олимпиадах даже неподготовленных учеников. Как вы считаете, нормальна ли такая практика?

— Это не должно скатываться в формализм, когда участие нужно исключительно ради «галочки» и красивой цифры в отчёте. Я уверена, что если учитель или директор школы найдёт возможность поговорить со школьниками и сказать нужные и правильные слова, то они сами заинтересуются олимпиадным движением.

Но если маленький ребёнок не понимает, зачем ему это нужно, заставлять его напрямую не следует. Однако чем раньше ребёнок начинает участвовать во ВсОШ, тем больше у него шансов на успех. Поэтому здесь надо пробовать убеждать, а не заставлять.

— Как изменится роль олимпиад при поступлении и должна ли она вообще меняться?

— А вы сами, ребята, как считаете, связаны ли олимпиадные достижения со 100 баллами за ЕГЭ?

Из зала раздалось неуверенное, но всё же отрицательное «нет».

— Вообще, причинно-следственной связи нет. Однако большое количество тех, кто имеет высокие результаты на олимпиадах, также получает высокие баллы и на ЕГЭ. В политике государства единый государственный экзамен — это обязательный минимум для получения аттестата. А олимпиада предоставляет особые возможности для поступления в вуз. Если вы призёр или победитель ВсОШ, вас зачисляют практически сразу, а ЕГЭ в этом случае нужно сдавать только по двум предметам: русскому языку и математике. Это оптимизирует процедуру поступления. Это правильно и здорово. Вы управляете этим процессом. Это очень правильный посыл.

Когда я заканчивала школу, ЕГЭ ещё не существовало. Я сдавала восемь экзаменов в школе, потом четыре — в одном вузе и ещё столько же — в другом. Поэтому практически каждый день ходила на какие-то вступительные экзамены. И когда мне сейчас говорят: «Ребята, давайте отменим ЕГЭ, это так нервно для поступающих», я отвечаю: по-настоящему нервно было тогда, до введения ЕГЭ. Сейчас существует модель, которую нужно изучить и использовать максимально эффективно для оптимизации собственных усилий.

При этом олимпиады — это колоссальный труд, но одновременно и ваш билет, ваша возможность выбирать, а не довольствоваться тем, что с вами случилось в процессе обучения или тем, как вы написали ЕГЭ.

Мне кажется, что выбор в пользу олимпиад — это заявление о том, что «я могу сам управлять своей судьбой».

— В 8–9-х классах дети пишут индивидуальные проекты. Я тоже писала такой проект в прошлом году. Поговорив со своими сверстниками из других школ, я узнала, что они не писали его и вообще не знают, что это такое. Почему проектная деятельность в разных школах приходится на разные годы обучения?

— Я вижу проблему. И в начале учебного года ещё раз актуализирую задачу, связанную с написанием индивидуального проекта. Попробую объяснить вам, почему так может происходить: есть государственная политика, общие задачи, а есть мастерство, профессионализм и исполнительская дисциплина каждого педагога на местах. И руководителей образовательных организаций, которые принимают те или иные решения.

Я уверена, что важен не столько сам процесс написания, сколько опыт публичного представления и защиты проекта, а также ответы на вопросы по нему. У нас так было в гимназии № 2: мы даже приглашали представителей бизнеса, чтобы развивать учеников по этой теме. Это тренировка. Тот, кто её прошёл, получает конкурентное преимущество перед остальными. Воспринимайте это как «вклад в себя». В любом случае я взяла эту тему в работу. Спасибо за сигнал.

— Вопрос к вам как педагогу: какое кардинальное изменение Вы бы внесли в систему управления образованием Свердловской области?

— Сейчас я уже больше чиновник, чем педагог. При этом в роли учителя или директора стремление и желание что-то изменить у меня были намного сильнее, чем на министерской должности. Сейчас я понимаю, что государственная машина — это сложный механизм. Однако я готова менять и уже меняю её. Коллеги не дадут соврать: речь идёт о скорости откликов на просьбы жителей, о возможности более глубоко погружаться в реальные человеческие проблемы со стороны государственной машины. Если вы когда-то обращались в органы государственной власти, вероятно, в ответ получали формальные ответы вроде: «Это не наша компетенция, идите в другое место». Мы как раз пытаемся активно менять такой подход. Нужно сделать так, чтобы у чиновника было желание не просто «отбить задачку», а добросовестно отработать обращение и решить проблему. Потому что за каждым обращением в государственный орган стоит конкретная проблема. А гражданам нужно взаимодействовать с государством, избегать отношения: «Да бесполезно туда писать и звонить, всё равно не помогут». Это самое важное, чем мы сейчас занимаемся. Всё остальное - «текущие процессы».